| Что с нами будет? |
[Nov. 10th, 2009|09:53 pm] |
Володя попытался трахнуть ее двадцать пять раз. Ровно двадцать пять раз он упорно мусолил леди, тщетно пытаясь совокупиться с ней, пока надутое силиконовое тело не сдулось под его суровым мужским напором. После чего он отключился, так и не кончив. Провалился в мир цветных алкогольных снов, что случалось с ним весьма и весьма часто.
- Мда…- сказала Кристина.
Кристине19 лет. Она дочь Володи, слесаря-механика шестого разряда, с высшем математическим, мало пригодившемся ему в жизни.
- Не выдержала девушка. - Сдулась, - добавил Максим.
Максим 20 лет. Он художник и парень Кристины. По всему залу были разбросаны презервативы и бутылки водки, окурки, пепел и пару кассет порнографического содержания. Диван разложен. Постельное белье скомкано, и забито туда, где должна быть голова лежащего. Бессознательное тело угрюмо пускающее слюни лежит на полностью сдутой бабе, одной ногой провалившись в пространство между стеной и диваном.
- Ого, а твой папа шалун, - решил съерничать Максим. На что Кристина только недовольно напрягла уголки губ. Кроме того, в комнате стояла жуткая вонь устоявшегося перегара вперемешку с табачным дымом и еще, не понятно чего…
- Пошли поскорее уйдем отсюда, - сказала Кристина. – Не могу здесь находится.
- Ко мне? – предложил Максим, - только там, ты знаешь, какой у меня беспорядок… У Максима есть своя однокомнатная, - подарок мамы. Пустая, еще совсем без мебели и с облезлыми стенами квартира, но своя.
- Завидую я тебе. У тебя хоть своя квартирка есть, ты можешь, когда все надоесть там скрыться.
- Ты можешь появляться у меня когда угодно, я же дал тебе ключи?
- Все равно это не мое жилище. Я хочу свою территорию.
- Не беси меня. – Максим недовольно отвернулся.
- Ну прости, это просто депрессия.- прижалась к нему Кристина.- Сам же видишь, что у меня дома…
- Если б ты была на моем месте, - ты бы сейчас чувствовала подобное, -у меян дома не лучше.
- И ты на моем чувствовал тоже самое бы, - улыбнулась Крестина и молодая пара покинула всем своим смрадом выдавливающее их помещение, заперев за собой дверь.
***********************
Таня пришла в 8 вечера. Уставшая с двумя пакетами еды: рыба, курица, томат, макароны масло… Таня – мама Кристины.
- Что урод, пропиваешь последние акции?- обратилась она к проснувшемуся бывшему мужу.
- Иди на хуй, ху-йй-э-эта! – еле варочия языком ответил он. Женщина ничего не ответила. Вышла из комнаты, прикрыла и пошла на кухню готовить.
***********************
В его голове, сердце, душе (или где там все это концентрируется?) горела ненависть и злоба к ней, которую когда-то, он, казалось, так сильно и нежно любил. Боготворил и мечтал прожить всю свою жизнь с ней, заботливо целуя ее, еще спящую по утрам, в постели. Оберегать от всего плохого, что может хоть как-то коснуться их двоих. От всего этого не осталось ничего. Только злоба, злоба, злоба. Испепеляющая и выжигающая нутро. Он поднялся, помотал головой, которая трещала с похмелья. Надел трусы и пошел на кухню с твердым и неотвратимым намерением избить её, унизить, растоптать. Она стояла у плиты, мешала ножом картошку и думала, что за квартиру у них задолжность уже 5 тысяч рублей. И что зарплату у них на предприятии в этом месяце задерживают.
- Ну что сука?- усевшись на табурет и оперившись на стол обеими локтями обратился он к ней.
- Кристина опять не дома ночует из-за твоих пьянок. Все детство и юность девочке отравил.
- Она шлюха, как и ты, - злобно процедил он сквозь зубы, встал и двинулся к ней…
***********************
- О чем ты сейчас думаешь? – спросила она, глядя не черное усеянное звездами небо.
- Так спокойно, когда мы вместе, - ответил он, - как будто весь ад отступает. Ад! Ты где? – крикнул он и тут же ответил, - нету ада.
Они засмеялись и стали целоваться. На крыши было тепло и романтично, как в каком-то хорошо поставленном голливудском фильме. Казалось, весь мир обновился, стал каким - то свежим и не чуждым. Ад отступил и в возможность счастливого будущего для них двоих, порой, получалось даже… верить.
- Что – то не спокойно мне…Что там дома сейчас?
- Ну что ты? Успокойся. Спят, наверное, все уже.
- Нет, не спокойно мне. Кристина достала мобильный телефон и набрала номер мамы. Номер был недоступен.
- Вот блин…Наверное опять зарядить забыла.
- Да не переживай ты так, он наверное проспит еще всю ночь.
************************
- Ну ты и падла, я есть хочу. Сука. Ненавижу тебя… Володя больно схватил Таню за локоть. Она нервно одернулась, вскрикнула, и он ударил ее кулаком в лицо. Картошка шипела, жарясь в растительном масле, под сильным огнем. Резкая боль. Обида. Что-то порвалось в ней…Ну так, когда намеренно сдерживаешь себя, чтобы в какой - то момент выплеснуть всю скопившиеся и разрывающую сердце ярость и злобу. Таня сжала крепко кухонный нож, который был в ее руке и, мало что, соображая воткнула все острие до основания в живот Володи. Оттолкнула его не вытаскивая ножа и сама сделал два шага назад. Он схватился за рану. Затем поднял мутные глаза на Таню: - -Ты что наделала тварь? Ты же меня убила… Женщина ничего не отвечала и только ошалело смотрела на происходящее, очевидно, в шоке, наблюдая все, как бы со стороны.
*************************
- Как думаешь, что с нами будет?
- Не знаю. Честно не знаю. Так боюсь, что, что-то плохое помешает этому «нашему» большому и необъятному.
- Я хочу всегда с тобой быть. Хочу просыпаться и засыпать с тобой. Видеть и понимать каждый день, что ты рядом и никуда не денешься.
- Я тоже хочу того, же. Наверное, это и есть, то, что делает жизнь жизнью. Что делает ее живой и настоящей, а не просто био процессом, логическими ходами и сделками.
- Если тебя не будет, я не смогу. Я только кажусь всесильной и железной. Просто я с детства привыкла не показывать, то что я чувствую. А по правде. Я не такой уж и сильный зверек. Если любишь меня, то будь со мной до конца и не умирай. Если так хочешь это сделать, тогда не надо было вообще приходить в мю жизнь.
- Я не умру. Не умру, что ты? Я не брошу тебя, теперь нет. Никогда… Максим целовал лицо Кристины и заботливо, успокаивающе прижимал к себе, будто пытается спасти холода.
Телефон зазвонил. На дисплее высветилось: «Мама». Необъяснимое и сильное волнение подкатило к горлу, сердце бешено заколотилось.
- Приезжай, я его убила… |
|
|
| пока с тобой |
[Oct. 28th, 2009|08:49 pm] |
"молчать нельзя, а говорить, тем более..."
Дарья Сувернева
вот пока с тобой – счастлив
а как без тебя так олицетворение несчастья
распадаюсь на никчемные краски
которые и самое темное то едва ли могут украсить
это движение ни к чему не приводящее
если конечно гнойный вакуум брать за ничто
ты у меня единственная в моей не живой жизни
единственная что настоящее
я грудь до сердца расковырял крестом
вынул его повертел подул
не загорается только колотится с большими перебоями
уродливый бог там наверху
смеется над этим даруя святую любовь и горе мне
только ты не слушай
прошу не слушай
это просто больная психика и алкоголь
и что-то еще и банальное не повезло
слабость воли страх боль
зеленая веточка взятая на излом
я пока с тобой счастлив
а как без тебя так сразу тянусь обратно
обнять застыть в этой сказке
не уходить не уходить в мерзкое куда – то
я только пока с тобой чувствую себя живым
а не высосанным выменем гнилой кобылы
будто жизнь я свою поносить одолжил
будто солнце меня не знало но забыло |
|
|
| Сульфозин, Анна и лезвие(IV-VI) |
[Sep. 26th, 2009|04:51 pm] |
IV
- Этот урод опять деньги просит.
- Что опять? Кому- то зубы выбил?
- Нет, свинью украл.
- Свинью?
- Да, и у кого! У Жуковских!
- Теперь они его точно посадят.
- Ну и пусть сидит. Пошли в спальню.
Рамазан обнял Фариду за талию подойдя сзади, и они пошли заниматься сексом в спальню.
Секс: возвратно поступающие движения мужского полового члена в женском влагалище производимые с целью удовлетворения полового влечения или же, продолжения рода.
- Гульнач опять мне жаловалась, что у нее гуси мрут, а у нас нет.
- Не пускай ты эту дуру, терпеть ее не могу.
- Ну как я ее не буду пускать, она же соседка наша.
- Она только сглаживает тебя, ты потом болеешь после нее.
- Да брось ты, предрассудки это все. Айбузат опять за сараем мак сажал. Я его весь перекопала.
- Я с ним поговорю
- Да, что толку от твоих этих разговоров с ним.
*********************
- Радис я тебя ненавижу. Сука-сука-сука!
- Танюш, ты опять курила?
- Сука-сука-сука! Я тебе изменяю! У меня есть другой. Бе-бе-бе сука.
- Точно курила. Лучше раздевайся и ложись.
- Хорошо.
Таня не спеша разделась, легла, раздвинула ноги, и плотное тело Радиса заерзало на ней.
*********************
-Ты опять сука мак за сараем сажал!?
- Нет, я же вообще больше этим не занимаюсь.
- Не ври мне! Кому хочешь ври, но мне не ври!!!
- Да я, правда, на игле давно уже не сижу! Зачем мне мак?
- А что за ёбань мама там повыкапывала?!
Айбузат потупил взгляд в пол.
- Отец, прости. Было дело.
*********************
-У Радиса проблемы. Задолжал братве крупную сумму денег.
- Так он же такую должность и еще пчеловодческим бизнесом занимается?
- Так он на пчел и занимал, а они собаки не хотят разводиться и мед давать, и вообще подохло половина. Короче обанкротился он. И тут в связи с кризисом они его на счетчик поставили.
- Да, плохи дела его. У моих вон ничего нет, так ничего и не надо. И проблем таких не возникает.
- Еще его малолетка его сдала. Он при ней оружие неучтенное прятал. А она взяла и куда надо стуканула. Мусара приехали «оппа-опа, у вас оружие неучтенное». Он им, а где ордер на обыск? Они ему, а вот. Уже смастрячили. Все предусмотрели.
- Вот тварь какая, он же для нее все делал, на руках носил, как собака бегал. Так он уже последственно сидит?
- Нет, ты же знаешь какие у него связи, отпустили под подписку о невыезде.
- А у меня если честно, тоже не все хорошо.
- Что у тебя?
- Айбузата посадят. Пятуха грозит за кражу свиньи. И знаешь у кого украл? У Жуковских.
- И правильно сделал, у этих свиней грех свинью не украсть.
- Рамазан ходил к ним, деньги предлогал, пробовал, договорится, а они не в какую, посадим, говорит вашего сына уголовника-наркомана.
- Ему в минтовке почки отбили, кровью ссал, всеравно подельников не сдал, на себя все взял, паровозиком пойдет.
- Ой, алла! Горемычные мы с тобой.
**********************
Ренат шел по длинному коридору, размахивая тростью с черным набалдашником, в виде большой серо-буро-малиновой залупи. Навстречу ему шла Анна в разноцветном украшенном большими цветами платье. На уровне живота у нее большими желтыми буквами было написано: «Открывать здесь» и стрелка указывающая вниз, на вагину.
- Ты мой единственный, мой любимый, - говорила она заворажевающе. Ее голос эхом отдавался по всему коридору.
- Я люблю тебя, - протянул жалобно Ренат
- Я тебя тоже, очень-очень.
- Не ври сука! – огрызнулся вдруг он.
- Оо,можно войти?!- прозвучал задорный писклявый голос, какого-то старика.
Ренат открыл глаза, в комнату вошел его сосед по палате дядя Коля.
Затевахин Николай Сергеевич. 77 лет. Пенсионер. В псих –лечебнице уже третий год. В прошлом инженер-холодильного оборудования, наладчик КИПА. Имеет двух детей. Не один из них его не навещает. Страдает старческим слабоумием, неврастенией и алкоголизмом. Не судим. Жена умерла три года назад. Любит танцевать цыганочку.
- Можно войти мои миленькие, дорогие, хорошие?
- Проходите конечно Ник.Сергеевич.
Радись встал с кровати, чтобы пожать старику руку.
- А ты какого хуя спишь днем?
- Ну, так вот дядь Коль, спать захотелось.
- Нечего днем спать.Днем выспитесь, потом ночь бродите еб тебя в корень.
- В корень не надо, в дышло дядь Коль давай.
- В дышло?
Пенсионер почесал лысеющую макушку и продолжил:
- Хуиз дышло?
Ренат засмеялся, засмеялась и Гульнара, а затем и сам дядя Коля во весь беззубый рот. В комнату зашел Гришка Артемьев.
Гришка Артемьев: 5 лет пациент дурдома. Остальная информация отсутствует.
- Че такое? Че за кипишь? Я с вами за «эту» тему пришел поговорить.
- Никакого кипеша. – ответил Ренат, - все замечательно.
- Ты на меня так не смотри. Я общаюсь с тремя ворами в законе, и еще я два раза в боях без правил участвовал?
- И че?
- И все разы побеждал.
- Дядь Коль, у вас есть три вора?
- Нет, ни одного.
- А у него три вора в законе.
- Вот люди живут, три вора, да еще в законе. А тут ни одного.
- И у меня ни одного дядь Коль. Че делать будем?
- Отнимем у него!
Ренат вместе с дядей Колей набросились на Гришку, сбили с ног и начали сильно бить ногами. Гульнара стала кричать, и звать на помощь. Прибежавшие на крик санитары быстро растащили по углам пациентов.
- Сульфозин, - прозвучал холодный женский голос.
- Только не крест суки!- Орал во все горло Ренат.- Старика не трогайте падлы!
- Подожди сынок, - отзывался Ник.Сергееич, - мы их еще всех порвем, как порвали в 45-ом.
Стоит заметить, что в 45- ом дядя Коля был еще совсем маленьким и никого он тогда рвать на куски не мог.
Пару дней спустя.
- У тебя хоть братья есть, у меня никого нет.
- Нет у меня никого, я их неразу не видел. Вы их хоть раз видели?
- Нет. У меня лезвия, - свижачек, у Михалыча стащил.
Михалыч: главный санитар в отделении.
- Дядь Коль, дай её мне?
- Не дам, ты опять вены резать будешь.
- Ну дай, я тебя пачку чая достану, мне Гульнара сегодня принесет.
- Ладно, режься на здоровье. Пачки не надо, не чужие же мы. Как сын с отцом уже здесь стали.
- Нет, я тебе чая принесу, мне это не трудно, ты же чифирнуть любишь. Много у нас тут радостей чтоль? Тебе чефир, мне лезвие.
- Чефир и лезвие, все наши радости здесь. Да, и еще душ.
- Дядь Коль, я не могу больше. Мне 25. Жить негде, не на что, а скоро уже и не кому.
- Живи у меня.
- А есть какая-то разница, между тем где я живу сейчас и тем, если я буду жить у тебя?
- Нет, вроде. Но я поддержать хотел. У что тебе мать с отцом не помогут?
- Да нет у меня никого, я детдомовский.
- Тото я не видел их ни разу, чтоб к тебе приходили.
- Сестра одна только, мы в детдоме вместе росли. И то она мне не совсем сестра, а только зовется так, просто привязались мы друг к другу, и она обо мне заботиться.
- Хорошая девушка. Подожди-ка, как это никого нет? А отец.
- Какой отец?
Ник.Сергеич насупился и грозно посмотрел на Рената, показывая взглядом, что тот не догоняет чего-то очевидного.
- А, простите, да. Вы же у меня отец.
- Ну вот, у тебя отец есть, так что не пизди, что нет никого.
- Я порежусь, толь вы медсестру не сразу зовите, а как я отъезжать начну. Прошлый раз рано позвали, я ничего увидеть не успел. Хочется узнать, когда отъезжать начинаешь. Сколько крови надо отдать.
- Давай, только не забрызгай все кругом, аккуратнее будь.
V
День был пасмурным. Осень. Октябрь. От всего выводка в количестве 32- ух голов, осталось две гусыни(остальных уже заготовили на зиму, некоторых продали)- они то и гоготали возвращаясь с обмельчавшего, больше уже походившего на большую лужу густой грязи пруда. Они спешили к эмалированной чашке, в которой были остатки слипшегося комбикорма.
- Друзей много было, а как сел, не от кого посылки нет.
- Только мы и шлем.
- Надо уже опять собирать.
- Ты завтра в город поедешь?
- Да, гусей продать надо.
- Чая побольше купи, и консервов хороших и шоколад.
- Хорошо, куплю. Рената скоро выписывают.
- Лучше бы не выписывали, ему там лучше. Все – равно скоро опять ляжет.
- Там впереди у него ледяная стена…
- Что?
- Ничего. Так, мысли.
Утро. Восемь утра. Пришел Николай Сергеевич.
- Ооо, родименькие здравствуйте.
Жмет руку Ромазану.
- Дядь Коль, вы, что опять выпили?
- Нет, что вы, я же не пью. А что, видно?
- Не видно. А Рената скоро выписывают.
- Его же уже два месяца, как после меня должны были выписать?!
- Нет Ник. Сергеич, вы что-то путаете, его через два месяца после вас должны были выписать, а прошло уже полгода. Он же там снова чего-то начудачил, и ему пребывание продлили.
- А, ну это может быть. Дурной он. Я его, как сынка с войны жду.
- Ваш сын же не был на войне?
- Этот был…
**********************
В дверь постучались. Пришла Гульнач с миской очередных творожных пирогов.
- Радис с ума сошел, кажется.
- Откосить от срока решил?
- Нет, по-моему, поправде сошел. Все потерял, и с ума сошел.
Гульнач заплакала, не сдерживая слез. Фарида обняла ее, как родную дочь.
- Да брось ты, может он просто притворяется. Да, так и есть, чтобы его не посадили. В дурке то легче, хоть и там ничего хорошего нет.
- Он заходит в туалет, гадит и целыми колобашками ест собственное говно! Он вправду сошел с ума!
Гульнач еще сильнее расплакалась.
- А жена что?
- Ушла она от него и детей забрала! Все эта проклятая малолетка!..
Гульнач не унималась.
- Ну, ведь он сам к ней лез. Она от него отвязаться не могла, вот и получил свое.
- Он для этой дряни столько всего сделал, ты для своих детей вместе взятых не сделала.
- Я своих детей, простите не ебу.
Дикий рев безутешной матери только усилился.
*************************
Радиса обыскали, затем раздели, сунули палку в анус, выдали шлепанцы, полосатую пижаму и повели в палату.
- О, это кто у нас такой?
- Это ваш новый друг Радис.
Представила Радиса медсестра. Радис кивнул, мало, что понимая.
- Покажите ему, где его место.
Медсестра ушла.
- Ага, сейчас мы ему покажем, где его место.
Гришка встал с кровати и подошел к новенькому.
- Ты кто, чучело?
- Я Радис, - ответило чучело.
- Хуепутла ты!
- Хуепутла я.
- Вот, правильно.
- Я девочку жду, Таню.
- Кого ты ждешь?
- Девочку.
- Какую девочку!?
Радись шлепнулся на линолеум от прямого удара.
- Ладно, вставай. Покажу тебе твою шконку и все объясню.
Гришка поднял Радиса и повел к пустующей кровати.
- Вот это твоя шконка, ты ее всегда заправляй и подушку правильно ложи. Понял?
- Да, понял.
- Тебе передачку принесут?
- Принесут.
- Отдашь мне. Хорошо?
- Хорошо.
В палату вошел Ренат.
- О, Ренат, познакомься, это Радис.
- Радис?
Ренат наклонился, вглядываясь в лицо нового знакомца.
- Мы с вами случайно нигде не встречались?
Радис ничего не ответил.
- Я молодой архитектор,- продолжил Ренат, - мне двадцать пять, выгляжу на двадцать. И я очень хочу, чтобы вы страдали. А потом сдохли. Она говорила, вы такой хороший, положительный весь и сильный. Каждой старушке помогать, готовы, тогда умрите ради меня «папа». Мне от этого станет легче. Я улыбнусь. Умрите «папа». Вы сделали большое говно в жизни двух людей. Вы свои поганые руки засунули в мое персональное счастье. То, которое мне по праву принадлежит. Это плохо. Почему? Потому что в любви, как и в кроссворде, только одно слово может быть верным. «Папа», вам приятно, что вас ненавидит тот, кого в обществе принято называть «архитектор»?
Аня очень хороший человек, при всей ее прожорливости и все-проходимости. А когда хорошие люди делают что-то плохое, с нравственной точки зрения говеное(хотя я не знаю, как можно сделать плохое еще как то по другому), то правда со временем выходит наружу. И тогда становится не очень приятно, и как то уж совсем по - скотски смотришь на то, что должно быть чистым и прозрачным. Значит так Радис Хакимович, я хочу, чтоб вы знали, у Ани в душе тальянка играет, когда я рядом, а с вами она просто еблась
-Нихера ты речь загнул этому кренделю. Вы что и вправду знакомы? Откуда ты знаешь его отчество?
- Не знаю, все это как-то само из меня вылилось.
Ренат задумчиво пожал плечами. Радис сидел неподвижно и отрешенно смотрел в пол.Затем, Ринат схватил голову Радиса обеими ладонями и ударил коленом в нос. Тот закрыл лицо руками, сквозь пальцы потекла густая кровь.
-Ты че творишь, Ренат?! Я его уже приложил достаточно.
- Сам не знаю, что со мной. Я собой не управлял, будто кто-то за меня это все сделал.
- Бля, надо кровь ему остановить.
Гришка взял свое полотенце и приложил к лицу Радиса.
- Подними вверх нос и держи так, понял?
Радис только помотал головой, давая понять, что он понял.
-Ладно, отмороженный, пошли обедать, сегодня гречку дают с подливом.
Они с Ренатом пошли в столовое отделение. Радис остался сидеть неподвижно, прижимая тряпьё к лицу, задрав голову.
VI
Таня шла по – проспекту, свободная и с небольшим, едва тяготящим ее чувством вины. Ветер поднимал ее длинные волосы, что еще больше подчеркивало гордую и властную красоту. Она старалась ни о чем не думать и не чувствовать, но это у нее не получалось. Когда – то Таня любила гулять по кладбищам и заброшенным заводам. Сидеть вечерами на крыше с подругой и говорить, будто о глобально - значимых и серьезных вещах. Теперь же, она понимала бессмыслие и мелкость всего этого, как и самой себя. Будто она бросила кого-то самого дорогого и близкого, кого у нее никогда и не было.
« Но кого?» - спрашивала она саму себя. «Я никого никогда не любила. Мне никогда никто по-настоящему не был нужен. Все эти люди: друзья, мужчина, с которым приходилось спать, из-за чувства жалости и благодарности, это просто фон для заполнения адской пустоты»
От таких мыслей Тане совсем стало дурно, и она присела на ближайшей скамейке. Теперь вроде бы многое пройдено. Человек, которого многие боятся, ползал у нее в ногах, и она с удовльствием вытирала об него ноги, и ею же он раздавлен в итоге. Но, желанного чувства удовлетворения, так и не получено. Только чувство омерзения и скотства от осознания собственной лживости.
- Красивая, можно присесть?
На скамейку не дожидаясь ответа сел какой-то пьяный мужик.
- Ты, вижу, девчонка центровая, - продолжил он.
- Отвали, - не смотря на него, ответила Таня.
- Все – все, ухожу, - извинялся, скрещивая ладони на груди мужик.
Она не обращала на уходящего никакого внимания. Недалеко, прижавшись с стволу старой березы, стояла молодая пара; парень и девушка обнимали друг друга и целовались, он то и дело вставал перед ней на колени, в чем-то признаваясь…
Таня смотрела на них и на глазах у нее появлялись слезы. Наверное, от понимания того, как много настоящего и стоящего она пропустила за свою недолгую жизнь, в погоне за ненужным, и что у нее такого никогда уже не будет. Она с детства не привыкла показывать свои слабости и, если ей было плохо, она никому об этом не говорила. Сильная и необыкновенно, адски прекрасная женщина.
**************************
Ренат шел по коридору в кабинет зав. отделения.
- Можно Наталья Дмитриевна?
- Конечно, заходи Ренат.
- А зачем вы меня вызывали?
- Садись. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, как и всегда.
- Я не об этом. Ты понимаешь, что Анны не существует.
- Понимаю Наталья Дмитриевна. Анна была лишь плодом моей фантазии основанной на потребности кого-то любить.
- Ну вот, может все гораздо проще, но суть ты уловил правильно.
- Понимаешь, ее нет, и поэтому тебе надо научиться жить без нее. Женщина, которую ты любишь, или полюбишь, она реальна, и где-то есть, но это не Анна. Анны нет.
- Но если ее нет, то разве всегда и включая «сейчас» я не живу и жил без нее?
- Да, но тебе надо научиться жить без нее в себе.
- Так я это давно уже лучше вас понял Наталья Дмитриевна, все осознал и выбросил из головы.
- Точно? Ты меня не обманываешь?
- Да нет же, я теперь полностью себя осознал и всю эту реальность. Я теперь полностью здесь, в настоящем.
- Ладно, так и быть, поверю тебе Ренат. Нейронные показатели у тебя в норме, как и прочее. Ну, все архитектор, готовься на выписку. Через три дня домой.
Ренат шел по отделению довольный и какой-то непонятно свободный. Почему – то не нравилось ему быть в своем нынешнем состоянии, тяготило чувство этой глупой никому не принадлежащей свободы.
**********************
Выплакав все скопившиеся в запасниках слезы, Таня достала зеркальце, вытерла платочком потекшую туш и пошла дальше по - впервые неизвестному маршруту, просто так, прогулки ради. Люди, шедшие навстречу, были какими – то другими, и мир вокруг был другим, не таким как прежде, каким - то слегка подмытым кем-то неизвестным, но, будто все это время ожидающем ее.
Дикие утки. Она вспомнила, как в детстве любила, при прогулках с папой любила кормить диких уток. Она незаметно для себя дошла почти до того самого места, где все это происходило, в далекие детские годы. Тогда, когда она еще не знала, что такое зло.
Таня зашла в магазин, купила батон хлеба и пошла к реке.
***********************
- Ну, все, давай прощаться.
- Эх, сколько мы с тобой вместе прошли.
Гришка обнял по - братски Рената. В палату зашел Радис.
- Фуу, уйди от сюда чмо!
- Что ты его так?
- Да этот черт говно собственное из унитаза ест. Сегодня захожу в сортир, а он собственные колобахи уминает за обе щеки. Под шконкой теперь будет спать.
- Ладно, особо не бесчинствуй. Все по закону делай. А лучше вообще, не трогай бедолагу.
- Конечно, ты же меня знаешь. У тебя денег рублей 50 нет?
- Есть, держи.
- Спасибо братан, чай на прогулке возьму, мне теперь выход дали.
- У меня пачка не начатая есть, на, бери, и пасту зубную возьми. Я на воле новую куплю.
Ренат вытащил из сумки пачку чая, начатый тюбик «блендомеда» и отдал Григорию.
- Оо, вообще спасибо братан. Прости, что я на вас с Ником. Сергеичем гнал, за дело вы мне пизды давали.
- Я кстати к нему сейчас пойду первым делом. Могу передать извинения.
- Передай, что он мужик хороший, сибиряк настоящий.
- Он уралец.
- Да, все равно знатный мужик!
- Ладно, пойду еще с Натальей Дмитриевной попрощаюсь. Больше не вернусь. Пока.
- Ага, давай. Удачи!
**********************
- Какие планы по поводу жизни?
- В Москву поеду, в архитектурный поступать буду. На работу там по профессии устроюсь. Это реально, друзья давно звали. Место есть. С жильем помогут.
- Давай Ренат, уезжай отсюда, а то здесь ты совсем пропадешь. Этот город не прощает тех, кто лучше его. А ты уже совсем к черте подошел. Следующий раз можешь и не выплыть…Заведи себе песика, какого нибудь Арчебальда, морскую свинку, попугайчика, кого угодно и вали отсюда подальше.
- Я знаю Наталья Дмитриевна. До - свидания не говорю, прощайте. Я не вернусь!
**********************
Ренат шел по проспекту. Свободный, и не знающий, что делать с этой чертовой, уже тяготящей его свободой. Легко и тяжело одновременно. Прохожие подозрительно смотрели на него. Он взял пива и пошел на мост над рекой, посмотреть на воду и уток. С детства любил он это незатейливое зрелище, сам не понимая за что.
На мосту стояла красивая девушка, с длинными черными волосами и бросала уткам кусочки хлеба, отламывая их от батона. Батон вылетел у нее из рук и упал на грязный асфальт. Ренат одновременно с девушкой наклонился, чтобы поднять его, для нее. Их взгляды сошлись; голубые, с примесью чего- то детского в своей глубине его и пронзающие, темно карие жгущие своей проникновенностью ее.
- Аня? – спросил Ренат.
- Таня, - заинтересованно ответила девушка.
- Нет, - продолжил он, - мне нужна Аня, - и пошел дальше. |
|
|
| Сульфозин, Анна и лезвие(I-III) |
[Sep. 26th, 2009|04:50 pm] |
I
День был ясным. Весна. Май. Гуси гоготали, возвращаясь с пруда, походившего больше на зеленую и тухлую лужу. Фарида сыпала комбикорм в эмалированную чашку, чтобы накормить их.
Фаритовна Фарида Латыпова: женщина пятидесяти трех лет. По образовании зоотехник, но по профессии никогда не работала. Всю жизнь посвятила домашнему хозяйству и родному мужу, который был единственным мужчиной в ее жизни.
По соседству, через дом, жили Лукмановы. Эти две семьи, - Латыповы и Лукмановы недолюбливали друг друга. Гульнач, старшая женщина в семье, ревновала супруга Ромазана к Фаре, которой и дела то в действительности никакого не было не до него, не до кого либо из их семейки. Она была увлечена хозяйством и разведением гусей.
Марсович Ромазан Латыпов: мужчина пятидесяти семи лет. Среднего роста. Крепкого телосложения. Всю жизнь проработал кузнецом. Жена любя, называет Рамой. В быту аскет. Предпочитает замкнутый образ жизни. Вспыльчив. Увлекается зарубежной литературой: Кафка, Бодлер, Сартр…
- Ты есть будешь?-
- Нет. Устал. Буду завтра крест делать. Из города приезжали, заказ дали.
- Ты стал допоздна в кузнеце постоянно задерживаться. Я хочу, чтоб ты раньше приходил.
- Работы много в последнее время. Гульнаре за квартиру в этом месяце тысячу надбавила хозяйка.
- Я все понимаю, ей надо учиться. Замуж выходить. Детей рожать. А какой городской парень возьмет в жены неграмотную деревенскую девушку?-
- Ты никогда не задумывалась, как так, люди долгое время вместе, считают друг друга самыми родными. А потом в один миг один из них становиться самым чужим на свете для другого? Как будто ледяная стена. Это уже другой человек, того, что был, нет? –
- Задумывалась, но ответа не находила-
- Уже поздно. Пойдем спать –
Утро. Восемь утра. Пришел старший сын Латыповых, Айбузат.
Латыпов Айбузат Рамазанович: тридцати двух лет мужчина. Худощавого телосложения. Рост высокий. Черты лица угловатые. Глаза глубоко посажены. Склонен к криминалу. Нигде не работает. Судим. Статья сто шестьдесят вторая. Разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.
- Отец уже ушел?
-Да, он последнее время рано уходит и поздно возвращается. Поселился в кузнеце.
- Мне поговорить с ним надо.
- Опять в историю влип? Он не даст тебе денег. Мы все в город сестре посылаем. И Рината опять на обследование положили. Каждую неделю ездим, передачки возим-
Латыпов Ренат Рамазанович: двадцати пяти лет мужчина. По профессии архитектор. Живет в городе. Состоит на учете в местном псих. диспансере. Шизофреник. Периодически ложиться на обследование, в периоды обострений. Работу по профессии найти не может, поэтому перебивается случайными заработками.
- Да черт с ним. Меня убить могут, а этому психу всегда все нормально. Сколько лет уже помирать собирается, все не помрет-
- Не говори так, он же брат твой. Он страдает, а ты живешь.
- Мы все страдаем. Каждый как может. Этим никого не удивишь.
- Больно мне видеть тебя. Понимать, что родила тебя таким.
- Не рожала бы. Я не просил.
- Да, назад не засунешь.
- Вытаскивать не надо было.
В дверь постучались. Пришла Гульнач с миской творожных пирогов. В семье Латыповых не было принято отказывать в гостеприимстве.
- Я тут напекла. Решила соседей угостить.
- Спасибо. Сейчас я чай поставлю. Мы с тобой посидим. Айбузат уже уходит. Правда, Айбузат?
- Да, я позже зайду. Или прямо к отцу в кузнецу, тогда заходить уже не буду.
Он хлопнул слегка дверью. Две пожилые хозяйки принялись за домашний и соответствующий обстановке разговор.
- У меня в прошлый год, из всего выводка два гуся только выросли. А у тебя от тридцати выжило двадцать пять –
- Я рыбий жир им давала
- Сглазили, мне кажется. Сглазили моих гусей.
- Кто сглазит то? Кому это надо.
- Как кому? Жуковские по соседству. Они на мой огород завидуют. И кошку мою отравили.
- Кошка твоя сдохла, от того, что не кормила
- Я кормила ее, только мало. Если она сытой будет, то мышей ловить перестанет.
- А если голодной, то сдохнет.
- Нет, она не от этого. Ее Жуковские отравили.
- Ну, зачем им это? Кому твоя кошка нужна.
- Они завидуют. Зависть. Все зависть.
Помимо того, что Гульначь подозревала своих соседей в зависти и травли ее кошки, она еще и считала, что земляные черви, муравьи и прочие наносят вред ее огороду. Муравьи грызут смородину, а земляные черви едят землю, которой и так мало, - логично размышляла она. Поэтому нещадно истребляла местную фауну, неосознанно нанося удар и флоре. Червей она собирала после вспахивания грядок, и сжигала, а муравейники поливала кипятком. Стоило только ее внуку, и без того крайне редко приезжавшему к ней из города найти припрятанную консервную банку с припрятанными червями, которых она не успела погубить и выкинуть их, чтобы бедолаги могли расползтись и не быть убиенными глупой старухой, как она выбегала узрев неладное, и с криками: « Свулыщ!» - бросалась собирать кольчатых земляных. Могла и кирпичом запустить в нерадивого внука, дабы была ему наука, как нарушать местный порядок. Сладости из ящика кухонного стола таскать строго воспрещалось, то могло караться все тем же кирпичом. Они предназначались для других внуков, от среднего сына. Всего их у нее было три: Марсель, Фарит и младший, кого она любила более всех, Радис.
Лукманов Радис Хакимович: Тридцать шесть лет. Ведущий инженер – эколог в частной организации ООО «ВПЭ»( вопросы прикладной экологии). Женат. Отец двух детей Марса и Марселя. За многие годы работы заслужил репутацию ответственного специалиста и примерного семьянина. Имеет связи в криминале. Легко заводит новые знакомства, если ему это нужно. Увлекается охотой, фотографией, стрельбой и пчеловодством. В воспитании детей весьма не консервативен, хотя и строг в отдельных моментах рациональности и практичного подхода. К окружающим его людям беспощаден, если они не имеют для него никакой конкретной ценности.
***********
- Танюш, я сейчас приеду и сделаю все, что ты хочешь.
- Хорошо Радис. Ты позвони, как подъедешь, я выйду.
Смирнова Татьяна Григорьевна: двадцати одного года девушка. Учится в МГУ, на факультете журналистики. Готова на многое ради желаемого. В себе уверена. Знает, чего хочет. Целеустремленна, активна и вспыльчива. Никогда не говорит, то, что думает. Аналитический взгляд на вещи. С семнадцати лет состоит в отношениях с взрослым мужчиной, который заботиться о ней и исполняет все ее прихоти, боясь, что она его бросит. Общению с подругами, предпочитает общество взрослых и влиятельных мужчин.
- От чего умер Банников?
- Поэт?
- Да. Сегодня один парень в асе, дал ссылку на его стихи.
- После Авгана он подсел на героин. Пил, болел диабетом. Все это сыграло свою роль.
- Завтра мне надо справку о составе семьи сделать, для, того чтобы визу можно было дальше пробивать.
Таня собиралась ехать в Латиноамерику по программе обмена студентами, стажироваться на полгода. Хотя, она планировала остаться там навсегда, если все хорошо сложиться.
- Я отпрошусь, завтра пораньше и сделаю. Потом поедем ко мне на вторую квартиру?
-Да, поедем. Я пошла. До завтра
-Досвиданья Танечка.
Радис потянулся к ее губам, но она отвернула лицо, и поцелуй пришелся на щеку.
Молодая девушка вышла из черной Ауди тихо хлопнув дверью.
*************
- Они и Радису завидуют. И тому, что у меня сын такой, двое детей растит, жена красавица. Фирма своя
- А тому, что он при этом водиться с юной девочкой, этому тоже?
- Это никого не касается. Откуда вы знаете?
- Да все уже знают.
- Да он и приезжает часто с ней. А вчера приезжал, когда ты за пенсией ходила на почту. Они совсем недолго ждали и уехали. Не мое это конечно дело, но взрослый мужчина не имеет права совращать юную девочку, я так считаю.
- А ты не суди моего Радиса. Он всего сам достиг, и семью обеспечивает полностью, а у тебя двое детей; - один уголовник, другой псих.
- У меня еще дочка на фил. факе, про нее забыла.
- Ладна, я пойду. Опять зря пришла.
- Иди, приходи завтра опять.
*************
- Пап, у меня проблемы, мне деньги нужны.
- Опять кого – то хлопнул?
- Какая разница.
- Ну, говори?
- Свинью украл у Жуковских. Пьяный был.
- И куда дели?
- Пропили.
- Я тебе предлагал в кузнеце вместе работать. Не дам я тебе денег. Воровать не надо было. Отсидишь, не страшно, не первый раз.
**************
II
“ Сегодня ночью я особенно тяжело спал. Отец звал меня, что - то мычал, не разобрать. И еще эта собака, тоже скулила, как резанная. Я кричал, но получалось только открывать рот, а крик уходил куда-то внутрь, в глубину.…Захлебываясь, я, наконец – то смог открыть глаза, но обнаружил, что я все еще сплю. Сплю и пытаюсь кричать. Выть. Задыхаюсь от напряжения диафрагмы. Но звука нет. Нет звука. Он весь уходит в меня и, тухнет там холодом. Я весь и есть этот давящийся в себе крик, которому нет выхода. Есть только конец. Я пытался снова и снова проснуться но, опять обнаруживал себя спящим в кровати, давящимся душным воздухом. Открыв, наконец – то глаза я стал плакать, скусив зубами ладонь левой руки. Так я пролежал где – то пол – час, точно не могу сказать. Та же комната, те же обои но, страшно. Страшно так, как не было никогда. Та же комната, но дом не мой. И все здесь чужое, просто сделано, так, чтобы понять это мог только я один. Для всех остальных я и эта квартира по – прежнему одно целое. И ничего не менялось. Ничего не менялось, только теперь засыпать опасно. Я поднимаюсь и, посидев пару минут, продолжаю отходить от тяжелого сна, и тяжелых снов, уже медленно ходя по комнате. Господи, если мне только сейчас дали эту руку. Эту руку, которую я так любил целовать. Я бы не выбросил ее в окно, я бы берег и ухаживал. А когда она замерзала, я бы отогревал ее своим дыханием.
Ах, Анна, если б ты дала мне еще один шанс. Один маленький шансик, я бы больше не отрывал тебе косички, и не выдергивал твои длинные и красивые ногти. И на колени всегда бы вставал вовремя. И в домашнем задании не допускал бы ошибок, ну или значительно меньше, по крайней мере. Но ты стала, как стена. Как глухая бетонная стена. Ты уже не человек. Ты автоответчик с запрограммированными фразами, от звука которых ребра начинают сдавливать легкие, а в горле собирается жидкость. Так и захлебнуться недолго в собственной никчемности. Можно было конечно закрыть глаза и обмануть всех, что тебя якобы не было. Можно даже признаться в этом самому себе. Но, только закрывая глаза, я открываю их наоборот, и с той стороны вижу ту же самую картину, голую тебя. Или фотографическую карточку твоего лица, сделанную твоей мамой. О, фото лица я вижу гораздо чаще, несоизмеримо чаще, чем вижу изображение голой тебя. Хотя, и голая ты весьма чудесна, твои формы идеальны, мышечный корсет молодого скелета упруг, а белую нежную кожу, покрывающую все это, так и тянет ласкать языком, уж я то - знаю. Но это не главное. Лицо, в нем то и есть вся причина нашей, а, наверное, все – таки уже моей суматохи. Ведь лицо это зеркало человека, а человека надо любить. Любить, как любят собственное образование, хороших соседей, маму, ебаря - духовника, кошку, рыбок. Ухаживать, в нужные часы сыпать корм, убирать говно со дна аквариума, включать компрессор, чтоб они не умерли от нехватки кислорода.
А врачи меня совсем не кормят. Не кормят и бьют. Часто и больно, но следов не оставляют. Знают, как бить, чтоб все внутри болело, а снаружи нечего не видно. Анна, что мне сделать, чтоб ты меня простила и навестила? Они мне снова говорят, что тебя нет. Мне это даже ты сегодня сказала, а я все равно как ребенок. Какой же маленький, глупый ребенок, даже тебе не верю. Анна, я больше не смогу перерождать тебя в своем сознании. Ты должна понимать, что я тебе не просто так отдал все документы, все доверенности и подписи. Я знал, что только тебе я могу позволить безграничный вывоз древесины из моего леса без всякой пошлины. Это пиздец Анна. Все, пиздец. Отбиваться нечем. Патронов нет, автоматы замерзли, самолет разбился. А еще, вчера ты мне написала в том механическом письме, что ты скоро уедешь. Если ты уедешь, ты больше никогда не навестишь меня, я это понимаю. Милая моя, дорогая Анна разбей аквариум, пусть уже рыбки сдохнут. Сдохнут и не выливай, пусть будет вонять, очень сильно вонять тухлятиной то, что когда - то было сказочными рыбками подаренными тебе мной. Кем же еще? Ты так любила повторять, что кто же тебе еще может рыбок подарить, как не я? Конечно же, они подарены мной! А я повелся, радовался этому искренне, как последний придурок. Не заметил подвоха. Теперь лежу здесь, а ты не приходишь. Доктора колют мне что-то, отчего мне становится трудно думать, и голова, как в тумане. Но я все - равно вижу тебя. Чем бы они меня не накачивали, я буду видеть тебя. И в этом мое преимущество перед ними, они не знают, что их препараты не могут меня сломить. И я умело этим жонглирую. Пока это так, я контролирую ситуацию. Они думают что обманывают, но на самом деле обманывают их, просто поймут они об этом слишком поздно. Поверь, уж я об этом позабочусь. Все Анна пиздец. Не могу больше писать, сейчас врач зайдет, опять по рукам линейкой надает, - писать две недели не смогу»
Далее страницы перечеркнуты химическим карандашом, и видны расплывшиеся пятна, по всей видимости, писавший их, в этом месте плакал.
- И такими вот текстами исписана вся тетрадь. Зачем вы даете ему возможность писать?
- Наталья Дмитриевна, а что нам еще делать? Его же больше никак не успокоить. Он только за тетрадным листом становиться более ли менее адекватным, и с ним, получается, поговорить, если это так можно назвать-
- Протокол покажите-
- Вот он Наталья Дмитриевна-
Протокол
экспериментально - психологического исследования
Латыпов Р.Р. 25 лет
ГВК
Контакту доступен. Ориентирован всесторонне. Жалоб нет. Настроение снижено. Внешне манерен, напряжен, фиксирован на внутренних переживаниях. Не отрицает отсутствие желания жить. Помощь использует продуктивно.
На настоящий момент выявлено: замедление психической активности, низкая помехоустойчивость, периодически обостряющийся бред, сохранность мнестических функций.
Мышление продуктивное, в меру конкретное с явлениями соскальзывания и вычурности, свойственное творческим натурам. Средний уровень обобщений. Доступно установление аналогий. Улавливает смысл фраз. Пословицы знает. Средний интеллект.
ЭВС. Хороший эмоциональный контакт с реальностью, недостаточная способность управлять своими эмоциональными переживаниями, эмоциональная неустойчивость, импульсивность. Склонность к экстраверсии и высокий нейротизм. В структуре личности преобладают утонченность, ранимость, чувствительность, впечатлительность, беспокойство, склонность к волнениям, тревожность, рассудительность и сдержанность. Не уверен в себе, чувствителен к критике и обидчив. Испытывает чувство неловкости в общении, быстро устает. Стремится избегать ответственности, интерес к людям отсутствует. Склонен к срывам. Наибольший дискомфорт вызывают ситуации, связанные с длительным напряжением.
Таким образом, на первый план выходят достаточное развитие когнитивной сферы, средний интеллект. Склонность к невротизации, недостаточный контроль аффективной сферы. Бред.
- Батырхан Идрисович, а почему родные так поздно обратились, сроки обращения играют важную роль и во многом определяют успешность терапии?-
- Да он вообще не с ними живет. Он сам пришел, когда понял, что, что - то в нем уже слишком не так. Пришел и попросил помощи, а через пару часов стал домой рваться, мы, разумеется, не отпустили. Мы же уже больничный лист на него оформили-
- Галоперидол кололи? –
- Да, один раз. Острый бред. Постоянно ждет какую - то Анну. А, понимая, что она не придет, рвется на поиски таковой. И так из раза в раз.
- Продолжайте. Не забудет про Анну, Сульфозин делайте-
Сульфозин - масляная суспензия серы, вызывающая при внутримышечном введении чудовищную боль, как в месте укола, так и в мышцах, а также сильное повышение температуры тела.
- Что же, так сразу и Сульфозин
- А чего с ним церемониться?-
- Не хотел вам Наталья Дмитриевна напоминать снова, но, Сульфазин препарат давно отмененный-
- Но мы - то с вами знаем, что не для нас Батырхан Идрисович?
- Ах, Наталья Дмитриевна, какая вы женщина властная-
-Да Батырхан, была б я твоей мамой, я бы мужика из тебя получше воспитала-
- Опять вы с вашей критикой Наталья Дмитриевна-
- Заслужено Батырхан, заслужено. В общем поняли, Сульфозин и Анна никогда не существовала
*******************************************************
В отделении только что вымыли полы, и пахло хлоркой. Ринат стоял у открытого окна. Анна должна была уже вот – вот прийти. Но, как обычно вместо Анны придет сестра Гульнар, поскольку Анна всю неделю будет работать до двадцати двух, и вообще у нее такой завал работы, и прочее и прочее.
« Анна, наверное, сейчас пишет своему молодому человеку, что – то вроде: « Читаю сейчас эсемеску от него. Пишет – счастлива? Наверное, видел нас» А тот ее спросит, ну и как? Счастлива? На что она застенчиво так: « А я пока еще не знаю»
«Анна, вот и настал момент, которого я по – настоящему боялся. И сейчас мне плохо. Действительно плохо. Не так плохо, как плохо повседневно, а когда становится тяжело на грани. Хотя где эта грань, точно и не уведешь, но почувствовать можно. Это очень страшно, когда самый родной человек, в один миг оказывается совсем чужим и совершенно иным, чем виделся ранее. Но надо жить и в этом случае. Потому что то, что неважно для одного, не может быть безразлично для обоих. И вот это большое, надо нести в себе до конца, именно таковым и в данном, изначальном виде. Не отходить от этого, а продолжать идти именно так, и именно таким, какой ты есть. И каким тебе тяжело быть.
Но в данный момент я совершенно счастлив, потому что знаю, что человек, которому все это пишется, сейчас читает это и понимает, все, что я хочу ему сказать. А если и не понимает до конца, то через время, год, месяц, обязательно все поймет. Ведь она умная»
Гальнар что – то рассказывала про учебу, и работу на которую собирается устроиться, на время летних каникул. На что Ринат только молча, кивал.
- Анна опять не пришла-
- У нее работа. Такой завал. Как освободится, обязательно навестит тебя. О чем ты думаешь?
- Я думаю, какой бы из меня мог получиться архитектор, если Анна хоть раз пришла. Ведь мне так и не довелось поработать по профессии. А как узнаешь, какой из тебя специалист, если не было не единой возможности проявить себя?
- Да, ну где ты найдешь в этом городке работу по специальности? Здесь все бессмысленно-
- Надо было уехать отсюда. Уехать вместе с Анной, тогда бы ей не пришлось постоянно просиживать на работе, не имея при этом и минуты на личную жизнь-
Гульнар тяжело вздохнула, слушая речь брата, но говорить ничего не стала.
III
- Чи-иии, - прошептал, держа указательный палец у губ какой-то похожий на уркагана дурдомовец, когда Ренат зашел в туалет, пока двое других поочередно имели в жопу, из которой хлестала кровь, какого-то бедолагу, загнув раком у окна. Ренат махнул головой и вышел из уборной, не справив нужды.
- Вот бля, - огрызнулся он.
- Что, пописить не дали? – усмехаясь, спросила дежурная медсестра, и, не дожидаясь ответа, добавила, - ничего, сей час уже закончить должны.
- Сдохни карга свинорылая, - пробормотал Ренат.
- Чего сынок?
- Ничего, мама. – Ответил он, не оборачиваясь.
«Бля, как же есть хочется, хотя бы кусок хлеба сейчас с чаем, - думал Ренат, идя по длинному коридору, - член у меня уже не стол недели две. Эти пидаразы суют Бром куда только можно»
Хотя здесь Ренат лукавил, четкий сток у него можно было наблюдать каждое утро, просто было крайне неудобно дрочить при полной палате таких же дуриков. И он пытался успокоить себя, тем что внушал, что я якобы у него не стоит.
«Боже, кого обманываю. Как же я хочу трахаться. Как же я хочу Таню, как же я хочу медсестру, как же я хочу нашего глав. врача Наталью Дмитриевну, с каким удовольствием я бы вогнал свой член в ее упругую большую жопу»
Ренат зашел в палату, лег, накрылся одеялом и наплевав на предрассудки с аппетитом подрочил 5 раз, пропитав густой спермой немалую площадь одеяла.
«Ну, все,- подумал он, удовлетворившись, - теперь можно и о главном подумать»
Он закрыл глаза и уснул. В голове мелькали какие-то люди и имена…иногда они говорили, а иногда просто стояли в стороне. Он что-то старательно писал на печатной машинке:
«-Вы бывший Анин «папа»? Можете мне на «ты». Я молодой, мне двадцать пять года, выгляжу на двадцать. И я очень хочу, чтобы вы страдали. А потом сдохли. Она говорила, вы такой хороший, положительный весь и сильный. Каждой старушке помогать, готовы, тогда умрите ради меня «папа». Мне от этого станет легче. Я улыбнусь. Умрите «папа». Вы сделали большое говно в жизни двух людей. Вы свои поганые руки засунули в мое персональное счастье. То, которое мне по праву принадлежит. Это плохо. Почему? Потому что в любви, как и в кроссворде, только одно слово может быть верным. «Папа», вам приятно, что вас ненавидит тот, кого в обществе принято называть «архитектор»?
Аня очень хороший человек, при всей ее прожорливости и все-проходимости. А когда хорошие люди делают что-то плохое, с нравственной точки зрения говеное (хотя я не знаю, как можно сделать плохое еще как то по другому), то правда со временем выходит наружу. И тогда становится не очень приятно, и как то уж совсем по - скотски смотришь на то, что должно быть чистым и прозрачным. Значит так Радис Хакимович, я хочу, чтоб вы знали, у Ани в душе тальянка играет, когда я рядом, а с вами она просто еблась»
- Он совсем не ест. Мы его переведем на этаж выше, будут через зонд кормить.
- Ну я так – то его кормлю когда прихожу, то что я приношу, он ест с удовольствием.
- Да, но этого мало, вы раз в неделю приходите, остальное время он ничего не ест. Он уже пятнадцатый день не срет.
- Что правда что ли!?
- Правда. Хотя у нас это не редкость, был случай, когда один умелец три недели не срал и ничего, срать то всеравно не чем.
- Он временами буйный и на режим плюет. Мы ему сульфозин даже как – то сделали. Один раз.
- Ладно, хоть не крест, - вздохнула Гульнара. А когда его можно будет забрать?
- А оно вам нужно?
- Ну да, брат же все-таки.
- Эх, добрая вы девушка, но лучше бы вы его оставили здесь. Навсегда.
- Нет, я его не оставлю.
- Ну, тогда ничего определенного сказать не могу. Пока положительной динамики не наблюдается.
- К нему сейчас можно?
- Можно, но он спит, как сурок после того как мы ему азалептин с демидролом сделали.
Гульнар вошла в палату и села рядом со спящим ангельским сном братом. Взяла его за руку и заплакала.
- Ренат, что же ты делаешь с собой дурачек, со своей жизнь, а вместе со своей и с моей.
- Он парень хороший, - сказал старик лежащий спиной к стене напротив кровати Рената.- Он что писатель?
- Он архитектор, - ответила Гульнар.
- А почему постоянно что-то пишет в своей тетради.
- Не знаю, нравится ему мысли разные записывать, с детства любил, а сейчас уже не остановишь.
Старик так и не повернулся. Ренат дергал периодически левой рукой и правой ногой во сне, а то и вовсе сжимал две ноги и разжимал.
-Аня снится,…- говорила тогда Гульнара и гладила его по лбу. |
|
|
| из всех щелей |
[Sep. 17th, 2009|10:31 pm] |
пафос ебаный льется и душа из всех щелей
прорастает зелеными ветками на холодные камни
я хочу драться на ринге как кассиус клей
и стать литератором молодым здесь самым-самым
чтобы не одна муха не смела мне возразить
чтобы как сено ворошили мои мысли которые не нужны
никому в действительности но важно любить
и не отлынивать за попойками тухлыми от занятия жизнь
хватит тебе уже горю слезами не поможешь
бери вилы лопату автомат и так заебавшие мысли о ней
иди и не останавливайся и делай то что должен
и не отказывайся и вынь свою душу из всех щелей |
|
|
| Плюшевый Кот |
[Sep. 16th, 2009|05:48 pm] |
I
Читаю одного молодого автора современности, и становится противно. Описывает, как герой изменяет своей девушке, разумеется, в подробностях, и, разумеется, от первого лица, и она его за это ругает. А еще он пьет, ну конечно, куда же без этого поэтического момента.
Экзюпери смотрит на меня с книги своим пронзающем взглядом. Только сейчас понимаю, на кого он похож. Он похож на одного урода, который когда-то жил в доме, напротив моего, Робяшу, - большого толстого вдвешника, которого опустили. Опустили кстати за дело, - и я считаю он получил свое. Он потом повесился по – моему, а может уехал из города, не знаю точно. В любом случае, при жизни он был редкостным гандоном, поэтому жалеть не о чем. Женский голос противно что-то орет.
- Сука! Отстань, больше денег не дам! Детей кормить нечем!!!...
Блять. Как мне все это надоело. До тошноты в костях. А что я хотел? Всю жизнь прожить в прокуренной коммуналке. Все свои 25 лет. Жилья своего у меня никогда не было, а эту сраную комнатушку домом я не считаю. Ночую иногда у друзей, если повезет, чаще у дяди. Здесь мне невыносимо, но, повторюсь жилья своего у меня нет и, видимо не предвидится. Нищий писатель работающий грузчиком, мне 25, образования нет,- квартиру я не куплю никогда. Боже, как же здесь в добавок пусто. Даже поговорить не с кем за чашкой чая. Бросаешь кусок сахара в стакан и смотришь, как он разваливается, размокая на дне. Пойду приму ванну. Расслабляющая теплая ванная, это именно то, что мне сейчас нужно. Так приятно размокать, постепенно ощущая все меньше и меньше, уходя все дальше. При жизни я очень горько любил одну….
II
- Андрей! Андреей!!!
Я приехал к своей девушке Кате на свидание с большущим букетом роз. Кате 21,мне 22.Она учится на 3 курсе экономического. У нее черные волосы, зеленые глаза и идеальные формы. Мы встречаемся два месяца, и до дома я ее провожал только раз, обычно она просто садится в такси, и уезжала посреди города при прогулке. Мне нравится эта необычность в ее поведении. И сейчас по природной растерянности я запутался в дворах и пошел не в ту сторону, пошел совсем в другом направлении от ее дома где она должна была меня встретить.
- Привет, я спутал дома.
- Привет. Ну что ты такой растерянный?
- Цветы тебе, - протягиваю букет.
- Ну что ты? Ну, зачем? – застенчиво берет букет.- Ладно, пошли я занесу цветы и пойдем гулять. Мама будет спрашивать от кого?
- Ну скажи, что от меня.
- Я ей еще ничего про тебя не говорила. Ладно, скажу от поклонника.
Улыбаюсь. Такое счастье идти с ней за руку. Как же я сейчас счастлив, если б кто нибудь только мог знать. Никогда не думал, что со мной может такое произойти.
Мы шли вдоль дороги, проходя мимо цветочного магазина, остановились, там за витриной стол большой глиняный мужик ростом с двух-трех годовалого ребенка в красной кепке, напоминающей грибок, и чуть меньше пузатая пчела – подставка под цветок, как я потом понял. Мы остановилась, и посмотрели на свое едва уловимое отражение в стекле, уже смеркалось.
- Выйдешь за меня? – внезапно спросил я.
- Конечно, - ответила Катя улыбаясь, - и обвенчаемся прямо сейчас, вот и свидетели есть, - засмеялась она указывая на мужика и пчелку. Я засмеялся тоже, еще сильнее ее обнял и мы пошли дальше.
- А я девушку с черными волосами люблю, - сказал я.
- Это кого? – кокетливо спросила она.
- Тебя, - ответил я.
- Правда? А как ты это понимаешь?
- Не знаю. Просто знаю и все.
Проходя по мосту над рекой мы остановились.
- Любишь смотреть на воду, - спросила она смотря вниз на течение.
Я задумался на секунду, люблю ли я смотреть на воду? Я никогда об этом не думал.
- Да, люблю. Пошли погуляем по глуби аллейки вдоль реки?
- Ты хочешь завести меня и убить?
- Ну нет, просто изнасиловать.
- А потом убить?
- Нет, сперва убить, а потом мертвую изнасиловать.
Мы засмеялись и обнявшись, стали целоваться на мосту. Гопота проходила мимо, и что- то напряженно и громко обсуждала украшая глупые выражения незамысловатым матом, но нам на них было наплевать. У нас свой мир и он только наш. Женщины преклонного возраста задерживали на нас едкий взгляд.
- Почему они на нас, так смотрят, как будто мы преступление какое-то делаем.
- Они завидуют. Они неудачники.
- Хороший мой, - сказала она мне тихо, на ушко.
- Твой, - с удовольствием согласился я.
III
В тот вечер я дико накурился с Костяном. Костян – это мой хороший приятель. Он старше меня на 9 лет. Имеет две ходки и несколько судимостей. Одна еще по малолетке. В общей сложности он отсидел 7 лет, первый раз по малолетке за разбой, и второй раз уже по истечению совершеннолетия за нанесения тяжких телесных. Мы познакомились 5 лет назад. До меня в жопу пьяного доебались три каких – то быка у ночного клуба. Я не хочу в клубы. Быдлятники не для меня, но в этот раз я решил догнаться именно там, в виде исключения, поскольку выпить мне все - равно в тот день было не с кем. Я шел прямо, как мне тогда казалось и на меня шли три крепких парня, три банки с тушонкой. Один их них явно шел так, чтобы не хило задеть меня плечом. Тогда я сделал шаг в сторону, чтобы у него это не получилось, он сделал шаг тоже. И тогда я уже не стал пытаться избежать столкновения и толкнул его плечом сам.
- Тебе че дороги мало бык? – спросил он меня.
- Нет, достаточно. – ответил я.
-А почему у тебя такие волосы?
- Нормальные волосы.
- Может пострижем его? – посмотрел он на двоих.
- Не надо меня стричь, я сам постригусь, если мне надо будет.
Меня уже начинало трясти, но сделать я ничего не мог. Вгрызться им в горло? Эти быки килограмм на 15- 20 каждый превосходили меня по комплекции. Как будто их на сметане деревенской растили и бараниной на убой кормили. Да если б были такими же, то, что толку? Их трое, - я один, и к тому же на ногах не очень то стою.
- Здорово пацаны, - обратился к ним невысокого роста, крепкий парень, похожий на Есенина, только стрижка не такая, этот был коротко стрижен. По инерции он поздоровался и со мной. Я сразу отметил его крепкую руку при рукопожатии.
- Хочешь его постричь? – спросил его первый бык.
- Зачем? – ответил он.
- Да борзый какой-то пассажир, дерзко разговаривает.
Алкоголь бил мне в голову и спокойно стол и ждал своей очереди в диалоге.
- Я же тебя по-моему, знаю? – обратился он ко мне, - Ты в моем старом дворе жил, в 30 дома, втором подъезде и магазина «Заря».
- Я там и сейчас живу, только тебя я почему – то не помню.
- Не удивительно, когда я оттуда переехал, ты еще совсем маленьким был.
- Это с моего двора пацан, - сказал он тем троим и они пошли своей дорогой.
- А я смотрю лицо знакомое, но не могу вспомнить, откуда. Я. Через дом жил, часто тебя видел, когда, ты во дворе один сидел, в стороне от всех детей. Все играют, а ты обычно в стороне сидишь. Я еще твою мать знал. Как она кстати?
- Ничего, на пенсии сейчас, в деревне пока живет. Прости, но я тебя совсем напомню.
- Да ничего. Выпить хочешь?
- Хочу.
- Пошли тогда клубе буханем.
Потом мы разговорились и я узнал, что он месяц, как освободился и пока не работает еще. Ходит по клубам и пьет.Стали даже общаться. На удивление сказать, Костя, один из моих не многочисленных знакомых, кто любит слушать, как я читаю свои стихи.
В общем тогда мы с Костей дико накурились и шли по городу. Помоему уже домой. Катя позвонила, спросила почему у меня такой голос? Она все сразу поняла. Попросила, нет даже приказала, приехать. Я сказал, что сейчас не могу, потому неважно себя чувствую, как она уже сама поняла. Не могу же я перед ней в таком виде появиться. Она очень разозлилась и бросила трубку. А мы мало, что соображая пошли домой к Костику пить пиво…
IV
- Я тебя видеть хотела. Любого. Мне не важно было, в каком ты состоянии. Хоть полностью невменяемого, но я обнять тебя должна была.
- Прости. Пожалуйста, прости. Этого больше не повториться. – Говорил я, отлично понимая, что повториться и не раз. Хотя, в этот момент я, наверное, и сам верил в правдивость своих слов. – Ты, правда, так беспокоишься обо мне?
- Правда. Не ужели ты не понимаешь, как мне тяжело, когда ты с удивительным злорадство саморазрушаешься. Неужели не понимаешь, как больно слышать, твои слова про самоубийство?
- Прости. Прости хорошая моя, любимая моя, родная Катенька. – все, что я мог сказать в такие моменты. Мне это нравилось, как не эгоистически то звучит. Я даже не понимал, какое я говно, что поступаю так, с человеком который по – настоящему меня любит. Единственный за всю мою не долгую и пустую жизнь.- Я люблю тебя. А ты меня?
- И я тебя тоже, - сказала она сделав паузу.- Так важно это слышать на словах?
- Да. А поехали завтра к тебе на дачу?
- Поехали.
- Подожди, закрой глаза.
- Что?
- Ну закрой.
Я вышел в подъезд, там я оставил подарок, купленный Кате.
- Можешь открывать.
- Что это? Свидетель? – прищурившись спросила она?
- Да, это желтопузик, теперь свидетель всегда будет у тебя, и мы в любой момент сможем обвенчаться.
- Какой же ты дурачек у меня.
*******************
На даче мы жили три дня. Ругались по пустякам и страстно мирились…Ходили на речку, готовили шашлыки. Когда я колол дрова для углей, Катя замирала и вскрикивала, боясь что я попаду себе по пальцу. Уйди! – Кричал смеясь я, не нервируй меня под руку.
***************
- Ты меня никогда не бросишь?- Спрашивал я смотря в ее зеленые глаза.
- Никогда – никогда, - отвечала она.
- Я люблю тебя. А ты меня?
- Я тебя тоже, очень - очень!
Мы поцеловались и снова занялись сексом.
Предчувствие беды. Или, неизбежность? Отторжение от самого дорогого, близкого, что может быть. Откуда это в нас? Или может, просто, мы не такие как все, как не банально то звучит. Мне всегда после полового акта почему - то плохо. Как будто каждый раз, что-то отмирает, что - то чистое и родное.
- О чем ты думаешь?
- Я думаю.…О нас. Я думаю о нас.
Утром я проснулся раньше Кати, и стал ее фотографировать спящую.
- Не надо меня фотографировать, - сказала она, протирая глаза и потягиваясь,- я сейчас вся заспанная и косая.
- Нет, ты сейчас безумно красивая и родная.
- Иди ко мне я тебя обниму.
- Я не смогу без тебя.
- А если придется?
- Нет, не хочу об этом думать. Не говори больше этого! Я не могу это слышать!
- Куда ты пошел?!
- Домой!
- Сегодня автобусы не ходят.
- Доеду на попутке.
Я шел по длиной дороге, пройдя через дамбу. Никто не останавливался, еще и дождь как назло пошел. Мокрый я простоял где – то час. Позвонила Катя.
- Где ты? Я приду за тобой.
- Не надо, я сейчас уже еду. Позвони папе, пусть за тобой приедет.
- Да я уже позвонила. Прости.
- Раньше надо было прощение просить, или вообще не говорить тупостей. Все, пока.
Я простоял голосуя еще минут 30 прежде чем какой-то мужик на Ауди А6 остановился и всего промокшего посадил меня.
- А почему шел назад?
- Я не назад, я вперед-назад, чтобы не стоять на одном месте.
- А я дачу смотреть приезжал. Места хорошие.
- Да места здесь хорошие. Природа. Чистый воздух.
- Ты не знаешь, здесь зимой свет есть? А вода?
- Насчет воды не знаю, а свет помоему есть. Я вообще у девушки здесь был, поругались пошел попутку ловить.
Мужчина ничего не ответил. В городе он высадил меня у ближайшей остановки, которая находилась как раз через дорогу, напротив дома Кати.
- Я что-то должен? – спросил я.
- Нет, - ответил он.
- Спасибо. Всего хорошего.
V
Приехав, я зашел к дяде, предварительно затарившись пивом в ближайшем киоске. Мы болтали о жизни, дядя жаловался на здоровье, и на то что я в последнее время редко захожу. Я отвечал, что времени нету, но что теперь постараюсь заходить чаще. Потом позвонил Костя, и позвал прогуляться. (в такую то погоду) Я согласился, хоть и желания ходить по мокрому городу не было, но с Костей мне хотелось, увидится.
- И охота тебе в такую погоду гулять?
- Да ну брось ты, сейчас куда нибудь сходим, расслабимся.
- Я пить не буду. Я люблю ее Кость.
- Знаю братан, - сказал он положи мне руку плече и грубо прижав к себе.
- Люблю, а изменить ничего для нее не могу.
- Все еще может нормально сложиться. У нас Наташкой, тоже все тяжело было. Я сидел или в истории постоянно вляпывался, ее родители против были, а когда она уже беременной стала от меня, тогда уже все ясно было. Что вместе навсегда будем.
Стоит отметить, что Костя, при всей своей криминальности является добропорядочным семьянином, имеющим 3 ребенка и полноценно содержащим их. Одного они зачали во время его второй отсидки, на свидании. И жена его, с которой он познакомился еще в 18 лет, не разу не бросала его, как бы тяжело не было. Все-таки правильно говорят, что любят не за что-то, а любят вопреки.
- Я не хочу детей. Совсем не хочу.
- Ну почему? Дети – это хорошо. Вот у меня трое, и еще четвертого хотим. Представь, как в старости хорошо будет, - сказал он засмеявшись.
Мы проходили мимо реки, по мосту, как раз там, где мы с Катей часто гуляем.
- Я поссать отойду, - сказа Костя и пошел в глубь зарослей Ивы у берега.
- Я пойду пока потихоньку.
Пройдя метров пять, меня окрикнул пьяный женский голос. Из оврага не могли выбраться две бухие телки.
- Молодой человек!- кричали они. Я подошел и протянул им руку. Вытащив одну и тут меня кто-то схватил сзади за куртку, да так что она затрещала. Я резко обернулся: здоровый мужик под два метра ростом(хотя я могу преувеличивать, но тогда мне так показалось) от которого разило перегаром схватил меня за грудки.
- Ты че к моим бабам лезешь?!
- Убери руки! – огрызнулся я.
- Это мои бабы!- не унимался он, - Я тебя сейчас…
На этих словах подлетел Костя, именно подлетел не подбежал и не подошел, а подлетел и нанес ему сильный удар с ноги. Мужик расслабил руки, успев толкнуть меня и я полетел в овраг ко второй телке, упал в гряз и ударился о что-то твердое головой.
- Вставай, - Костя привел меня в чувство похлопав по щекам и поднял.- Иди сам можешь?
- Вроде бы могу. А что с этим кабаном.
- Вон лежит.
Две пьяные женщины орали что-то на меня и на Костю, бегая вокруг лежащего на асфальте большого тела. Мы не обращая внимания поспешили уйти от туда.
- Ты в крови весь.
- За правое дело и в крови не за подло испачкаться.
- Если бы не ты, я хуй знаю, что бы было...
- Ага, даже поссать нельзя отойти, одного тебя оставить.- засмеялся Костя.
VI
- Я в Америку уезжаю. Я люблю тебя…Но здесь это ничего не значет. Мне надо идти дальше.Побеждать, преодолевать,переламывать, вести за собой..
- Здесь это ничего не значет? Да!? Не бросай меня одного в этом аду.Катя, Я люблю тебя!
- Как ты?
- Плохо.
- Ничего, скоро пройдет.
- Давай помиримся?
- Нет.
- Ну почему!?
- Просто так надо, не звони мне больше.
***************************
Просто при жизни я очень горько любил одну женщину. Я и сейчас ее люблю, но в данный момент это уже не имеет никакого значения. В ванной вместе со мной плавает подаренный ею мне подарок, - большой плюшевый кот. Раньше я спал с ним и плакал, а теперь он умирает вместе со мной. Нельзя сказать, что я не догадывался, как все закончиться,и что "Все" закончится, тем более что не имеет большого значения, что будет происходить на отрезке от изначальной точки до конечной. Но сейчас только я понимаю, как я был тогда счастлив. И именно сейчас все закончится. И здесь совсем никого нет.Совсем никого и эти звуки уже не мучают.Жаль только что ей уже об этом рассказать не удастся. |
|
|
| в красной ванне... |
[Sep. 16th, 2009|12:01 am] |
через год или через два
может раньше
я не знаю точных цыфр
растворенная вина
растворит то
что когда - то было
самым главным и реальным
в этом мире в этом мире
в том доверчивом начале
где лишь ты и мы хранили
две руки сомкнувшись в счастье
время так отчаянно несли
взглядом теплым ад украсив
слово произнесшие "прости"
от тебя и меня
ничего тогда уже не останется
но вот это вот будет
вот это про эту одну
истину утонувшую за горькой малостью
в красной ванне растворяющей вину |
|
|
| в реанимации свечки задроченной... |
[Sep. 15th, 2009|06:29 pm] |
в реанимации время пройдет
ты не заметишь его
неумолимо прешь ты вперед
все для тебя лишь давно
пройденное
и тобой поколеченное
где - то в глуби наверху
дико родное и страстно вечное
для одного из двух
в реанимации свечки задроченной
блеклый огарок пишет истории
как любит он и как ему хочется
поцеловать руки сладостно рОдные
горькой хитины плед растворенный
очень легко погубит цветы
в реанимации вспомнит тебя он
только его не спасешь уже ты |
|
|
| Не надо Скорой |
[Sep. 15th, 2009|12:25 am] |
8 утра. Какой сегодня день? Суббота, по-моему. Сил нет. Все болит. И предплечья болят. Живот. Болит, надо поесть. Там нет ничего, придется сготовить, но сначала надо отыскать мясо в морозилке, разморозить, а уж потом думать, что с этим делать. О чем написать? Пока лежал, сочинил пол - рассказа, текс сам лился легко и правильно. А встал, все буквы потерялись. Да и зачем писать? Писатели – ровесники считают меня бездарным писателем. Я действительно плохо пишу. Все это от того, что я не живу. И писать мне не о чем. А еще я совсем мало читал классики, и поэтому не развивался.
Пил уже недели три, если не больше, из - за того, что поссорился с девушкой (это я себя так оправдываю). Вернее я сначала пил, потом мы поссорились из - за того, что я пью, и я продолжил пить потому - что мы поссорились. С Николаем Сергеевичем пили особенно много. Иди почитай классику, говорю я сам себе, чем без конца цитировать выжившего из ума пенсионера дядю Колю. Мы когда пьем особенно сильно представляемся, что он мой отец, а я его сын. Старику приятно считать меня сыном, я не против, отца у меня все – равно нет.
Пить три или четыре недели без продуху, никому не посоветую. Ад становится таким ярким, так и норовит зацапать тебя к себе навсегда. Зато все люди становятся видимыми насквозь, даже те, кто еще хоть как был для тебя приемлем. В этот период они видятся из самой глубины ада собственного. Два ада внешний и собственный тянутся друг к другу, а ты прослойка между ними, которая вот – вот совсем истончится и сойдет на нет. Страшно это все. По – настоящему страшно. Ты уже вроде – бы и не хочешь пить дальше. Но все – равно каждое утро или, день как проснешься, идешь за пивом или водкой, если есть деньги, если нет, идешь туда, где пьют и пьешь с ними. Ты уже их не особо то и презираешь, потому что чувствуешь себя таким – же, как они.
Из –за того что пью и курю уже очень давно похудел на 10 килограмм. Притом что весил то не больше 70. Еще когда пью, люблю подойти к толпе борзой гопоты и спросить сигарету. Я и не курю то вовсе, сигареты в смысле. Это я называю мужские забавы. Ебаный тухлый алкогольный героизм. Накой черт мне вся эта ёбань? Я же презираю и откровенно брезгую ими. Хотя мой друг писатель Пасечник говорит, что брезговать людьми грех. Но я же брезгую. Шлюхами брезгую и гопотой особенно, еще лесбиянками, пидорами, но они не вызывают у меня ненависти, такие же люди, только родились с отклонением. Они не виноваты же в этом. А гопота и шлюхи не люди.
Блять. О чем писать? О поиске работы, как модно писать сейчас у современных авторов? Нахуя мне это, если они уже по сто, то раз до меня написали? У меня есть работа, я грузчик – экспедитор, вожу и разгружаю черный метал. Только я сейчас на больничном, в пьяном гневе располосовал лезвием оба предплечья. Пар спустить надо было. Работать пока не могу, порезы очень болят. Может меня, вообще уже уволили. Меня это не сильно волнует, даже скорее совсем не волнует. Паскудная работа с паскудными людьми.
Никогда не смотрю телевизор. Уже очень давно у меня подбирается рвота к горлу, когда я нахожусь рядом с этим тухлым ящиком. По-моему – это канализационный слив.
« Володя. 35 лет. Коммерсант. Очень успешен. Вольнодумный и тонкий романтик. Любит семейное тепло и крепкую пизду с упругой жопой. Обожает поэзию Бродского. Еще при жизни знал А.Банникова. Но его поэзию он уважает не так, как уважает Бродского»
Про Бродского и Банникова это я сам себя подъебал конечно. И про романтику тоже. Надо же кому - то меня подъебать. У меня же все – равно никого нет. Хотя мне и самого себя вполне достаточно, для подъебки.
«Кристина. 18 лет. Целеустремленна. Гот. На ушах носит сережки с перевернутыми крестами. Ведьма. Любит общество взрослых и влиятельных мужчин. В себе уверенна. Рациональна и расчетлива. Любовь в говно! Ее жизненное кредо.»
- Володя, я надеюсь у вас сложится долгоиграющая и счастливая семья.
- Да, я ищу именно такую женщину, для создания семьи и ебли. Я хуйло, которое к 35 годам нихуя ничего не нашел родного в этом мире.
- Володя, какой вы искренний и тонкий мужчина. Эта малолетка для вас. Берите. Мы поздравляем Володю и Кристину. И желаем им долгой и счастливой жизни. Володя и Кристина! Поопладируйте им!
И это говно они хотят скормить мне. Да у меня такой шняги хоть отбавляй!
Через год я уеду в Германию, после чего я закончу самоубийством (не я конечно, а литературный герой) выпив бутылку водки и вколов себе грамм Героина. Это меня не очень пугает. Просто в тексте я просматриваю многие сценарии жизни. Хармс считал, что искусство творит жизнь, я же, считаю, что жизнь делает искусство. Пока я пишу это, у меня подгорело мясо с картошкой в горшочке, но я все - равно съем все, ведь я очень голоден и похудел на 10 кг., а я всегда хотел быть качком со стальными мышцами и идеально растянутыми связками. Ходить в спортивном костюме и хамить прохожим. Я хотел быть чмом.
Еще у меня отпечатаны пол книги рассказов, и 25 страниц стихов. Это для местного союза писателей. Я очень хочу стать великим писателем. Они лежат на сломанном принтере. Сломанном, потому что я его уронил, когда был пьяный и он теперь не работает. Я надеюсь, что я приду, меня увидят, оценят и сделают все возможное для того, чтобы я поскорее стал писателем с публикациями и гонорарами. Но этого не произойдет, повторюсь, потому что я бездарен. И то что я пишу нахуй никому не нужно. Но я все равно пишу, потому что я мудак, и больше ничего не умею. Я и писать не умею, но заниматься чем то другим я к тому же страстно и не хочу.
И вот я натянул джинсы, футбу, ботинки, куртку и пошел со своей макулатурой в пакете через пол города пешком. Пешком потому что у меня даже на дорогу нет, я все пропил. Хотя, если б и было, я бы все - равно пошел пешком. Ненавижу ездить в общественном транспорте, мне там кажется, что на меня постоянно все смотрят. Еще мне кажется, что все за спиной постоянно говорят обо мне что-то плохое. Паранойя, знаю, но что поделать? Диагност то я себе поставить могу, а вот вылечить нет.
Вышел из подъезда. Привычный пейзаж: местные калдыри соображают на чекушку самогонки, лужи, грязь, недалеко от дома параша. Дядя Коля сидит, клюя носом, поддатый, жму ему руку, он интересуется, куда я иду? Я отвечаю, что по делам, в союз писателей. Аа- отвечает он, ну иди. Потом заходи. Я говорю, что зайду и иду дальше. По пути прохожу вечный огонь, памятник неизвестному солдату. Дворы все с теми же алкашами. При всем при этом непрестанно думаю о какой-то бабе в розовых шароварах, с роскошными формами и идеальной, упругой задницей.. Вот и большие старые двери писательской организации, как ворота в прошлое уже видны из далека. Захожу. Как будто попадаю в прошлое, лет на 30 назад. Это машина времени. И я сей-час стану залуженным башкирским поэтом. Мустай Каримом, Мажитом Гафури, кто там есть еще?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, - говорит привстав пожилой мужчина – национал, пожимая мне руку.
- Я молодой писатель Рома Файзуллин, финалист Илья –премии 2008, участник 8 форума молодых писателей в липка и публиковался в «Бельских просторах» т. д.
- Оо, так мы вас ждали!
Ого, - думаю, нихуя, меня и ждали. Круто.
- Я вам принес сборник своих рассказов «Совращение» и большую подборку стихов.
Читает стихи и просматривает прозу.
- У вас есть поэтическая хватка, но вам еще надо много работать. Читайте зарубежных поэтов… То что вас где - то отметили, это очень хорошо, но это еще не все.
- Да, я знаю. Вы правы. Здесь далеко не самое лучше, даже я бы сказал худшее. Я еще ничего стоящего не написал в своей жизни. Мне вообще ничего из того, что пишу не нравится.
- Это правильно. Вы учитесь?
- Учился на филологическом в Педе, но бросил на первом же курсе.
- Почему?
- Были обстоятельства.
Да просто не хотел.
- Вам надо обязательно восстановиться. Сейчас все писатели образованные, интеллектуальные и философы сильные. А вы могли бы с ними конкурировать, но вам надо много работать.
- Да, я готов. Тем более, что я больше ничем занимать не хочу.
- Вы работаете?
- Наверное уже нет.
- Как это?
- Ну меня скорее всего уже уволили, но я еще об этом не знаю.
- Понятно. Надо работать! Пока молодые, работать же хочется! – сжимает восторженно кулаки.
- Да- да.
- Ну ладно, не буду тебя задерживать. Мы тебя обсудим и решим куда направить. Как раз сейчас мы собираем материал для республиканских изданий. Как раз прозы не хватает.
- Да, на прозу пожалуй и стоит делать основной упор.
- Не забывай, захаживай к нам периодически.
- Хорошо, всего вам хорошего. Спасибо.
Жмем друг другу руки и я ухожу. На выходе я решил еще постоять в этой атмосфере лит. помещения 70- ых. Дети играли в войнушки не далеко, прячась за кусты у входа. Урна стояла одиноко. Хотя зачем она здесь, если пустые бутылки, обертки от роллтона, окурки, стаканчики и прочее валялось повсюду? Под окнами, дверями и у самого входа? Мне подумалась какая – то чушь про тунгусский метеорит, про взрыв сравнимый по мощности с взрывом крупной водородной бомбы. Наверное, похмелье еще не выветрилось. Руки ноют. Надо по приходу сделать перевязку. Я еще раз оглядел весь этот пейзаж из литературы и мусора и, пошел домой. Едва я сделал пару шагов, мне перегородил дорогу огромный Джип. Я ничего не успел подумать. От туда вышел представительный мужчина лет 35, крепкого телосложения.
- Так это ты? – спрашивает он.
- А это ты? – отвечаю.
Он быстро подошел ко мне, я размахнулся, чтобы посильнее ударить его в челюсть, но он легко отбил удар рукой и я провалился… Очнувшись, я обнаружил себя на берегу реки «Стерля» с разбитой башкой, лицом и ноющими от боли ребрами. Я встал, подошел к берегу, стал умываться от крови, насколько это было возможно. Вода в реке от моих рук становилась красной, красивое и романтичное зрелище.
- Вам вызвать скорую? – обратилась ко мне женщина средних лет.
- Не надо скорой, - ответил я, - все нормально. Еще раз умывшись, я встал, отряхнулся и пошел домой.
Нихуя, я один всер-равно выберусь, - как сказал дядя Коля, запутавшись как-то в одеяле.
:) |
|
|
| утреннее |
[Sep. 13th, 2009|08:07 am] |
Хочешь расстаться навсегда?
Да или нет? Да или... да?
Ты же не дура, что нам делить?
Все у нас на двоих.
(Ад у нас на двоих)
И я иду, касаясь земли,
что - бы отдать всего себя.
Что-бы отдать тебе этот стих.
Чтобы отдаться тебе на век.
Пафосно блядь сказал,
но ведь как есть, что вижу в окне
глаз, что даны лишь нам. |
|
|
| "Спутник" |
[Sep. 13th, 2009|07:50 am] |
Я открыл окно и уселся поудобнее. Выпив чаю меня затошнило и чистый прохладный воздух поступающий с улицы был очень кстати. С улицы доносились голоса каких то шлюх и о чем – то напряженно спорила гопота. Через небольшое время я обнаружил себя среди них. Я стоял в кругу из четырех быков. Накачанных и суровых, в то время как я к этим событиям успел уменьшиться, как минимум на десять килограмм. В приступе героизма я подошел к ним стрельнуть сигарету.Они спрашивали меня кого я знаю? Я отвечал что не знаю никого и мне собсвенно похуй на них. Потом я к своему счастью как – то без потерь и с сигаретой ушел из круга. По пути купил пива и уселся на бревнах. Пиво мне не понравилось, видимо за последнее время я выпил его очень много, но пить его меня что-то постоянно заставляло.
Водка. Водку я люблю. Маленечко – это дело уважаю. У меня и папа это дело уважал. Так уважал, что от этого умер. За это я его маленечко не уважаю. И брат водку любит, и бабушка любила и мама тоже хорошо к этому относится. Мы все ее любим.
Пиво уже заканчивалось, но я этого не чувствовал, хотя и пошел за следующей бутылкой.Потом еще и еще…как сново и сново.После уже обнаружил себя дома, голым и голодным. Но голодным не сразу, голодным уже дня через два. Всегда обнаруживаю себя голодным позже чем голым. Смотрю телефон. Десять звонков пропущенных. От девушки. Что за девушка такая? Красивая и рациональная по жизни. Шаг ее уверен и стоек. Идет вперед. Со мной только она просчиталась. Ну ды бог с тобой, набираю номер. Говорю кто такая? Зачем звонила? Начинается разговор:
- Привет, как ты?
- Привет. Жизнь прекрасна.
- Ну вот, что тогда горюнишься, раз жизнь прекрасна?
- Ну ты же меня…
- Ну а ты горы свергай в таком случае. Говори «Я Поэт с большой буквы!»
- Я гавно с большой буквы.
- Рохля. Дохляк.
- Помиримся?
- Нет.
- А зачем звонишь? Специально травишь меня?
- Нет, узнать хотела как у тебя там?Пишешь?
- Нет, и не буду больше.
- Почему?
- Потому что ты меня бросила. Помиримся?
- Нет, я сказала же. Я не шучу. Я не люблю тебя.
- А я люблю тебя.
- Люби.
- Тварь.
- Не хами.
- Помиримся?
- Нет, ты мне не интеерсен.
- Все пока тогда.
- Нука стой.
- Стою.
- Давай встретимся завтра?
- А помиримся?
- Нет.
- Тогда зачем встречаться?!
Тут я бросаю телефон и он разбивается о стенку. Кто она такая, что власть такую надо мной имеет? Кто она вообще? Как звать? Откуда сама? (Чешу затылок) Походив по темноте решаю позвонить с домашнего на домашний. Роюсь в отсеках мозга, через несколько минут он сам выдает какие – то цыфры, которые я набираю.
- Нет, ты постой, ты зачем мне звонишь?
- Соскучилась может…
- Помиримся?
- Нет.
(Вот бля!!Да что же это за нахуй такой!!!АААААААААА!!!!....Сука!!!!-АААААА!!!!...Нет, если сейчас разобью трубку, то телефонов в доме не останется)
- Ну что мне сделать чтобы прсотила?
-Стань мужиком.
- Я уже им стал.Давай мириться.
- Станешь мужиком когда от мамы отдельно жить будешь. Ты разве не понял еще какая власть тебе дана? Не понял что ты тут лидер, вождь, пахан, директор…
(А эта баба дело говорит. Откуда она меня знает?)
- Все, давай мириться? Я…..
- А я тебя нет…
- А зачем ты говорила что да?
- Обманывал разум.
Меняю голос с виноватого на ернически злобный.
-Замену мне уже нашла?
- Нет.
(Сам знаю)
- Ну гандоны то вертятся вокруг?
- Нет, никого чето не видно.
- Точно? Замочу любую падлу, если подъезжать попробуют.
- Как меня бесит эта твоя извечная неуверенность в себе. Откуда это?
- Мама воспитывала меня пидаром.
- Видимо, да. Миримся?
- Нет.
- Ну и вали!
Бросил трубку. И всетаки? Кто она такая эта умная и красивая женщина, что имеет такие полномочия в моем черепе? Только сейчас вспомнил, что вчера с Николаем Сергеичем собирались идти в попЫ, на службу. Он как отец, а я как его сын. Только бороды отрастить надо, хотя уже не мало отросло.Еще пару недель и мы готовы. Сначало монахом я хотел стать, но потом подумал, что попом лучше. Поп – это же выше чем монах. В церкву нам завтра идти.
Пачка лезвий «Спутник» лежит на столе. Хорошая находка. Распаковываю, достаю одну. Делаю два пореза, смотрю как кровь хлыщет на деревянный пол. Красивая, алая густая кровь и вся моя.Забинтовываю, пар спустил. Даже как – то полегче стало.
При жизни я очень горько любил одну женщину. Но то при жизни было, а сейчас то….. Все прошло. Ничего не осталось. Спать хочется. Как же хочется спать…Наверное я всетаки не перебентовал руку… |
|
|
| до предела |
[Aug. 30th, 2009|01:26 am] |
в нас многое
доведено до придела
и юность бездумно наткнута на вилы
моя душа узнав встрепенулась
и охуела
что это тебя она
ждала и любила
в нас многое
без всякой на то причины
изжито
и просто так пустоте отдано
но я никогда
не видел небо
настолько красивым
чем в день когда я
отдался одной
тебе только
ты же об этом все знаешь
мы разные звери одних полюсов
в нас ярость за жизнь
неистребимо большая
хоть ты и не любишь пафосных слов
в нас многое
просто в нас многое
наверное там где-то там
в эмбрионе завязано
разорвано этой безумно
грязной дорогою
что сквозь это "все"
все же дает нам
увидеть прекрасное |
|
|
| "Я люблю тебя, дурак" |
[Aug. 22nd, 2009|11:37 pm] |
- Ненавижу! Куда ты собрался?!- крикнула Она.
- В ад, - ответил он, - напиться.
- Ну и вали, ты только это и можешь, напиться, как чмо.
- Хочу жопу твою исцеловать!
- Заткнись хабло пошло - озабоченное!
- Жопу! Жопу! Жопу! Хочу целовать твою жопу! Хочу всю тебя облизать!
- Придурок. А ты ведь такое же быдло, как те кого ты так презираешь.
- Нет, я еще хуже. Я гораздо хуже… И я сделаю хуже, чтобы мое говно покрыло все остальное… Пойду сниму трех проституток и кончу им на шею и грудь.
- А почему так пречудливо, - шея и грудь?
- Приятно.
- Не все, что приятно, можно делать.
- И еще на жопы им кончу!
- Щедро.
- Да пошла ты.
- Ненавидишь меня?
- Да!
- Имеешь право. Ну иди, исполняй свой приговор, - оставляй меня одну или как ты там говорил…
- За все надо платить. Плати мной…
Дверь захлопнулась и человек быстрым шагом пошел вниз по лестнице. Выйдя из подъезда он на минуту остановился, кому - то позвонил и… видимо не дождавшись ответа пошел дальше. Зашел в ближайший магазин, где взял бутылку водки Парламент, один лимон и банку Колы.
«Пьянство, - размышлял он по дороге неизвестно куда, - как приключение в безумие меня вполне привлекает. Может, кому - то вообще стоит навсегда уйти в это забытье с последующем не бытьем. Хотя мне же плевать на все эти мысли, кого я обманываю? Просто я ничего не могу сделать с тем, как сложилась жизнь. Когда знаешь, кто виноват, а ничего сделать ему не можешь, вообще ничего. Не существует для «этого» какого - то наказания в этом измерении, которым бы ты мог располагать. А что в сущности я могу сделать? Насрать под чью - то дверь, разбить пару хаблистых харь, нарваться сам…..А что в сущности мир может сделать мне еще, кроме как насрать под дверь, разбить морду, нарваться сам?…»
Он приходит домой, садиться у монитора, включает музыку, заходит в сеть…К часам четырем утра он допивает бутылку и ложиться спать. На следующее утро, а вернее день, подобное повторяется. Человек продолжает пить, и пьет так неделю, две, три… Сколько именно он уже и сам не помнит. Дни сливаются в одну большую и тягучую алкогольную кому.В это время ад и давящее ощущение конца и неизбежного скотства особенно переполняют его. Его душа задыхается…
- Привет. Есть че?..
- Да, но надо к сестре съездить…
- Ну пошли съездием.
- Зайди за мной. Как подойдешь, позвонишь, - я открою.
- Хорошо.
Двое худощявых ребят наркоманского типажа вышли из подъезда.
- Купи мне водки похмелиться.
- Сей-час все купим, только у сестры веди себя тихо, там ребенок маленький.
- Хорошо, буду вести себя тихо.
Двое ловят на дороге такси, садяться в него и уезжают.
« Отвечать за свои грехи, это еще совсем не страшно. Хуже, когда чувствуешь боль, за чужие грехи. Вроде бы говно не ты совершил, а плохо от этого тебе. От определнного возрастного переходного дисболанса у человека по слабоумию и неопытности возникает желание доказать себе, что он тварь.Да.Просто иногда, чтобы понять, что ты хороший, надо совершить что-то очень плохое. И потом, при всем последующем чувстве омерзения понять насколько «это» не твое. А сделать уже ничего нельзя. Ничего нельзя. И мне сей-час… очень, очень, очень плохо…»
Человек с поникшей головой грязными волосами и недельной щетиной сидит за столом мало знакомой ему кухни. Рядом сидит молодая девушка с сигаретой, о чем - то его распрашивает, он отвечает однотипно «да», «нет» или что-то вроде бы «возможно». Тут же другой юноша готовит три дозы, три пятикубовых шпритца с прозрачной жидкостью. Откуда – то из – за стены доносится детский плач.
- Ты мне взял инсулиновую иглу?
- Да, не беспакойся, все нормально.
- Ха-ха, я бы ему сделал сульфазиновый крест и в камеру к обиженным…Посмотрел бы я тогда какой он крутой взрослый музчина…
- Братан, ты это о чем?
- Да так просто….
- Ты бухой чтоли совсем уже стал?За че ты ругаешься не пойму?
- Да отвали… Все нормально. Правда все нормально.
- Мы на днях двух шлюх с Виталиком выебли прямо в подъезде.
- Поздравляю, неслыханное везенье.
- Ну и вот, идем мы значет с Виталиком по улице, подходим к киоску, а там две шмары бухие стоят. Они «Оо, молодые люди, а можно с вами познакомится?»
- Оо, молодый люди, а можно с вами познакомиться…
- Да погоди ты, дай дорассказать. Ну и вот я им на прямую говорю, девченки пойдемте ебаться? Они: « а пиво возьмете?» Мы: «Ну конечно». Взяли гондны и пошли в ближайший подъезд. Я ее ебу, а потом говорю: « Пососи» Она: «Сей-час, только пиво допью»
- И че?
- Допила пиво и сосать стала.
- Круто, тебе еще раз повезло.
- Я на телефон, на камеру это заснял. Хочешь покажу?
- Нет.
- Почему?
- Не хочу потому что. Давай лучше…
- Иди в туалете вмажся, потом я.
Человек со шприцом идет в туалет, содиться на унитаз, заварачивает рукав рубашки, перетягивает руку ремнем. Метит раз десять, прежде чем попадает в вену. Слегка оттягивает поршень, в шпритце появляется кровь, это глухо и отдаленно радует его и он вводит содержимое его в себя.
Я возвращался с репетиции немного уставший, шел я не спеша, погода была замечательная. В пакете у меня были фрукты, мясо и молоко. Надо было завести маме продукты, направедаться как она, прежде чем уехать на пару дней на дачу, чтобы отстраниться от всей это городской дурноты, перед очередным туром. У подъезда стояла Скорая.Меня передернуло, уж не с мамой ли чего подумал я, у нее ведь сердце больное да и возраст уже шестдесят пять, как никак. Дрожа я быстрым шагом подошел к машине скорой.
- К кому эта скорая?- спросил я скопившихся зевак
- Не знаю, наркоман какойто у нас в подъезде, у Беляевых опять подох– ответила активная бабушка, - организовали тут притон. Пусть бы уже все передохли суки.
Двое санитаров вынесли на носилках молодого парня лет двадцати пяти.
- Отъехал?- спросил я.
- Нет, жить будет.Но, он был близок к этому, - ответил мне один из санитаров.- Он вам кто-то приходиться?
- Уже не знаю…
************************
В палате никого не было кроме них.Он сидел на полу положив голову на ее колени. Она медленно гладила руками его волосы и плакала.Было тихо, страшно, и при всем при этом удивительно спокойно.
- Я люблю тебя, дурак, - сказала она сквозь слезы. Он прижался к ней еще сильнее и тоже заплакал… |
|
|
| ты не умрешь уже |
[Aug. 22nd, 2009|03:53 pm] |
ты не умрешь уже
ты слишком долго занимался пазерством
будто у края лже
шаги изображал
ты настоящий стерся
ты не умрешь уже
можешь и не стараться
дева которой
тебе не знать
в паранже
подарит кому - то свое одеяльце
в теле милом в душе
сказка тонет большая
ты не умрешь уже
ты ведь об этом знаешь |
|
|
| в зеркале видишь ты |
[Aug. 22nd, 2009|03:45 pm] |
в зеркале видишь ты
что и не скажешь словами
словно твой поезд отбыл
господи что же с нами
будет совсем не скоро
или давным уж давно
рано схороненный город
ставит жизнь под стекло
и отогреть возможно
только дыши со мной
скатится горе позже
позже мир будет иной
все это так нелепо
все эти войны и гарь
просто насыпала пепла
когда - то какая - то тварь
только меня ты не слушай
все это просто лишь хлам
мир этот нам только нужен
и он остается нам |
|
|
| я не умею любить |
[Aug. 2nd, 2009|11:02 pm] |
я не умею жить
я не умею любить
я как всегда перегружен
я не умею любить
но ведь люблю же
кажется все пройдет
кажется все прошло бы
если б не наоборот
глупо изъеденной кожи
вечный но все же не долгий рисунок
массы скопившейся рвоты дневной
жизнь рациональной
и смерть полоумной
каторги
сладко растаявшей вместе со мной
вместе со мной растворяются годы
краска облезлая листья труха
по человеку тоска и пожизненный голод
все растворяется вместе со мною
быть перестав
грязные улицы грязные люди и горькая слизь
все как то связано
как - то в подарок нам все завернули
очень спешили
забыли сказать что - то главное про эту жизнь
что так горит
и насилует
вечный
но все же не долгий рисунок |
|
|
| моя АvisRаra |
[Jul. 15th, 2009|06:08 pm] |
моя АvisRаra птичка не редкая а единичная
с голосом сладким мыслями не простыми
когда я ад стоя на краю молча обезналичивал
она подошла обняла и камни огненные остыли
отошли на второй и даже задний план
как то чего изначально и быть не должно
и теперь по прошествии лет
понимаешь это она
это ее дожидались воины вырезанные ножём
на теле того кто вечно разделен на две
противоположных по силе и слабости величины
кто любит видеть себя и ее на зеленой траве
смотрящих на солнце на такие явственно теплые сны
когда мы идем
свои нам говорят «молодцы»
а суки завидуют
и кажется нам добро дают
все святые наши отцы
и кажется
будто о смерти думать
дело гиблое
а кругом по прежнему гниды гниды гниды
которые несчастны которых легко раздавить
но вот две руки говорят о том великом
чего глазами не видно
а смертным не победить |
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
| |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
faizyllin's journal
